Войти Регистрация

Год голландского дизайна: часть 5. Детский лагерь для калек

Даша Цапенко поступила в Академию дизайна Эйндховена. Как выглядит учеба в одном из самых необычных вузов мира глазами инсайдера

blogs/blog-dashi-tsapenko/2015/12/15/god-gollandskogo-dizajna-ch-5/

Я в Киеве! В академии каникулы! Пришло время немного расслабиться, все переосмыслить и написать об очень веселом…

Я в Киеве! В академии каникулы! Пришло время немного расслабиться, все переосмыслить и написать об очень веселом и легком, но при этом суперважном для всего нашего курса периоде времени.

Интрига

Воркшоп Лукаса Маассана был пятым по счету из шести воркшопов на тему тела у нас в программе. Немного устав от избытка информации и эмоций, приобретенных в четырех минувших, мы все очень обрадовались, получив за два дня до нового воркшопа мейл с коротким сообщением — адресом за пределами Эйндховена и просьбой взять с собой матрас, спальный мешок и все, что может понадобиться на пару дней в сельской местности. Все. Ни темы, ни предварительных заданий, как это было в предыдущих воркшопах. Конечно, мы были заинтригованы и сразу начали делиться различными догадками и подозрениями на счет того, что же такого мы там будем узнавать, учить и делать. Самой популярной версией среди студентов была, наверное, школа выживания в полевых условиях. Мы уже были готовы строить себе жилище, мастерить предметы быта из подручных материалов и даже добывать пищу. Многие из нас подкладывали себе в рюкзаки всевозможные инструменты, ножи, материалы на все случаи жизни, чтобы быть готовыми к чему угодно.


Детский лагерь

В указанный день к 11 утра мы все были на месте. Сначала нам показалось, что мы на маленькой ферме: небольшой домик на большой травянистой поляне. Погода в тот день была просто невероятная, для осеннего Эйндховена вообще сказочная — ярко светило солнце. Все предвещало отличное времяпровождение. Попав на территорию «фермы» и зайдя в здание, оказалось, что это не что иное как детский лагерь.

Потолки в помещении были низкими, стены комнат украшали сюжеты из мультфильма «Маугли». В санузле мы обнаружили две душевых кабины и четыре туалетных. Снаружи в центре поляны возвышался конусообразный веревочный парк метров восемь в высоту. Перед ним расположилась деревянная сцена, на которой в ряд лежали странные предметы: деревянные планки, карабины, жгуты, затяжки, наборы черной изоленты и пара солнцезащитных очков. Там нас и встретил Лукас. Он был с двумя помощниками, Джуаном и Рафаэлем, бывшими выпускниками академии. Как выяснилось, мы не ошиблись, нас действительно привезли в лагерь. И программа на следующих четыре дня была соответственная: основная задача — поставить пьесу и сыграть ее, а в перерывах общаться, гулять по утрам, петь караоке и танцевать на дискотеках по вечерам.

Пьеса, должна я вам сказать, была предложена не абы какая, а комедия Мольера «Мнимый больной», высмеивающая распад мещанской семьи по причине мании главы дома Аргана, воображавшего себя больным и ставшего игрушкой в руках недобросовестных и невежественных врачей. Интерпретировать пьесу разрешалось как угодно. На вечер четвертого дня, как нам гордо сообщил Лукас, уже приглашена тьма народу, так что надо было постараться.

Только в самом конце он упомянул об одном маленьком ограничении: в самом начале, то есть вот прямо в тот момент, каждый должен был выбрать себе одно увечье (гандикап) и прожить ним все четыре дня, включая ночное время, походы в туалет, душ и прочее. Тут-то и стало ясно назначение странных предметов на сцене.

Работа над увечьями

Тут и началось веселье. Мы начали экспериментировать, связывая себе руки, пальцы, привязывая одну ногу к другой, колено к тазу, щиколотку к попе, планку к руке, планку к ноге, планки на обе руки, планки на обе ноги и тому подобное. Через полтора часа все были готовы. Увечья были совершенно разные, как физические, так и ментальные. Например, Диого из Бразилии привязал к себе шину, Тимоти из Тайваня на ближайшие дни стал толстяком, обмотав живот двумя слоями пены, у Донгвана из Кореи не сгибались ноги, Сара из Германии и Ася из России стали слепыми, обвязав глаза шарфом и надев очки, щедро обмотанные изолентой. Крис из Великобритании взялся все это время возить Бассе из Германии, у которого были связаны между собой щиколотки, в телеге из супермаркета, привязав ее себе к поясу. Джаюву из Китая уменьшила до минимума диапазон своего зрения, сделав специальные очки с торчащими из стекол трубами. Марк из Южной Африки связал себе пальцы рук, Одри из Франции привязала руки к ногам веревками, а Оттонни и Анне из Германии и Даша из Украины решили перевоплотиться в трех обезьян, став немой, глухой и слепой соответственно. Мало того, для пущего «обезьяньего» эффекта они еще и связали себя вместе веревкой.

Обезьяны распределили увечья таким образом не случайно: Оттонни больше всего на свете любит говорить. Четыре дня молчания должны были стать настоящим испытанием. Для меня самое ценное — эстетическая картинка, мне важно все видеть и ни в коем случае ничего не пропустить, поэтому пару дней слепоты — то, что надо… Самым тяжелым оказалось сделать Анне глухой. Что бы мы не засовывали ей в уши, она все равно что-то слышала. В конце концов мы остановились на затычках в ушах, поверх которых ватные тампоны были приклеены скотчем и прикрыты сверху туго натянутой шапкой. Правда, на второй день глухой обезьяне стало больно и жарко в шапке, и ей специально привезли строительные наушники, которые смогли заменить колючий ад.

Слепая обезьяна для достижения эффекта слепоты не успела отвоевать очки и изоленту и остановилась на черном шарфе, обмотанном в три слоя, о чем тоже пожалела, проснувшись на следующий день: глаза чесались так, что хотелось содрать не только шарф, но и всю кожу лица. Немой обезьяне был вручен большой блокнот и карандаш — для изложения мыслей. В принципе, задуманная схема работала: будучи связанными, мы могли помогать друг другу справляться с увечьями. Слепую поддерживали и водили глухая с немой, глухой писала в блокноте немая, а за немую говорила слепая и кричала глухая. Чаще всего меня спрашивают: «А как вы ходили в туалет и душ? А как спали?» В туалет и душ ходили по очереди. Длина веревки позволяла кому-то одному находиться в кабинке, а двум остальным за дверью, можно сказать приклеенным к ней. Спали на двух сдвинутых надувных матрасах.


Три обезьяны

Трудно быть обезьяной

Мухлевать запрещалось. Ясное дело, никто никого не контролировал. Но нам и самим было интересно, не слабо ли. Быть в шкуре слепой обезьяны было непросто, хотя мне кажется, что тяжелее всего приходилось глухой. Непросто было и потерять независимость на эти дни: одна обезьяна совершенно ничего не могла предпринять без согласия двух других. Кроме того, предстояло научиться сосуществовать с остальной группой. В первое утро из-за уймы времени, потраченного на душ «по очереди», мы опоздали на завтрак, хоть и встали раньше всех, и нам совсем не досталось еды. Более того, при работе над пьесой нас совсем не хотели воспринимать всерьез, считая своего рода обузой.

Погрустив и поканючив по этому поводу полдня, обезьяны решили, что сильные и в обиду себя не дадут. На следующее утро они проснулись не на час, а на два часа раньше, стали наглее, доставая всех вокруг, пока те не начали прислушиваться к их мнению.

Можно много написать об ощущениях слепой. К сожалению, вопреки моим надеждам, слух за это время у меня не обострился и интуитивно перемещаться в пространстве я так и не научилась. Кушать аккуратно тоже не выходило, но это в планы и не входило, у меня и без слепоты с этим проблемы были. Зато научилась расслабляться, отпускать ситуацию, получать удовольствие от «ничего неделания», прибавила в терпении и уступчивости.

Театральная постановка

Тем вернем работа над пьесой кипела вовсю. У нас был режиссер, группа сценаристов, группа актеров, группа декораторов, группа костюмеров и отдел пиара и рекламы. Все было по-настоящему: громкие дискуссии по поводу концепта сценария и деталей, строгий и иногда нетерпеливый режиссер, кастинг актеров, сооружение деревянных конструкций, подбор и примерка костюмов. Лукас в этом не участвовал, наблюдал со стороны, сразу сказав, что пьеса наша и позориться в случае чего тоже нам.


Кастинг

 

«Прелести» слепоты

Каждое утро после завтрака мы все дружно выходили на часовую прогулку, разумеется, прихватив с собой свои увечья. Сказочная погода решила с нами немного задержаться. Наверное, ей, как и всем встречавшимся нам на пути людям, было невероятно любопытно, что же это за передвижной дурдом такой. Мне было невероятно ощущать тепло солнца, не ощущая яркости, визуализировать, что происходит вокруг с помощью рассказов тех, кто шел со мною рядом. Иногда бывало чертовски обидно, и я безумно жалела, что слепа. Например, на одной из прогулок мы зашли в какой-то сказочный двор, который раньше был экспериментальным садом «Филипс» и который недавно выкупила племянница Лукаса. Судя по восторженным возгласам, доносящимся с разных сторон, сад был невероятен. Там были розы и березы, стриженные английские кусты и петуньи, озеро, дом на колесах, маленькое стадо коров, чайный домик, местные джунгли. И это лишь то, что мне мимоходом удалось услышать! Еще досадно было не видеть, как идет работа над декорациями и костюмами. Были только образы, составленные на основании описаний.

Совсем другие ощущения, когда танцуешь. В этом случае потеря зрения — сплошное преимущество. Вот когда я насладилась этим по полной! Мне очень повезло с другими обезьянками. Немая Оттонни прыгала и скакала вместе со мной, а глухая Анне, которая музыку не слышала, толерантно нас терпела. Еще мне очень любопытно, что ощущали другие слепые девочки Сара и Ася, которые справлялись с увечьем сами. Их тактики поведения очень отличались. Сара совсем ушла в себя на весь период, а Ася, наоборот, старалась быть суперактивной и ничего не упускать. К третьему дню все калеки научились отлично помогать друг другу во всем, зная, кто на что горазд. Кстати, позже мы отметили, что парни в основном выбирали себе физические увечья, девушки — ментальные.


Финал пьесы

К четвертому дню, дню премьеры, мы все уже мечтали о моменте избавления от увечий. Это должно было произойти сразу после нашей игры на глазах у всей аудитории. Когда это наконец-то случилось, ощущения калек было не передать словами, как бы пафосно это сейчас не звучало. Думаю, для ребят с ментальными увечьями момент был особо ярким. Когда вдруг после четырех дней невидения/неслышанья/неговорения, ты вдруг способен видеть и даже чесать глаза/слышать/прислушиваться/говорить/кричать. Это просто невероятно. И пусть после этого у меня еще два дня болели глаза от яркого света, пусть Анне еще пару дней говорила на пару тонов громче обычного, пусть Оттонни расплакалась от внезапной способности говорить, пусть у Штефани был вывих плеча от привязанного к руке стакана, а у Донгвана растяжение мышцы…

Эти дни были одни из самых важных как для каждого из нас лично, так и для группы как одного целого. Там мы научились ценить друг друга, делиться с друг другом и, что суперважно, критиковать друг друга. Ведь на самом деле добрую половину знаний и опыта ты получаешь от тех, кто с тобой рядом

Фото Yen-An Chen
Автор афиши Donghwan Kam

Видео https://vimeo.com/142408497

Теги:
блог Даши Цапенко []

Комментарии (0)

Оставить комментарий