Войти Регистрация

Урбанистика

Выход к воде

Тьютор CANactions Тьяго Торрес-Кампос выбрал для читателей «Салона» шесть уникальных проектов восстановления городских рек

urban/2016/06/13/vyixod-k-vode/

Это длинный текст, но мы хотим, чтобы вы дочитали его до конца. Уж если мы за что беремся, то как в анекдоте: «Маугли,…

Это длинный текст, но мы хотим, чтобы вы дочитали его до конца.

Уж если мы за что беремся, то как в анекдоте: «Маугли, ты кого угодно достанешь». После теорий ландшафтного дизайна и полуночных размышлений об антропоцене мы попросили португальского архитектора и тьютора CANactions Тьяго Торрес-Кампоса предоставить вещественные доказательства, живые примеры проектов, которые помогли актуализировать реки в новом урбанистическом жанре. Вот они с комментариями эксперта.

river

Сеул и Чхонгечхон

Чхонгечхон — небольшая река, протекающая через центр Сеула. В 1940-е года она напоминала скорее сточную канаву, а потому была закрыта. Еще 30 лет спустя над ней построили оживленную магистраль. Но в 2002 году мэром города стал Ли Мен Бак, будущий президент Южной Кореи. Голоса избирателей ему принесла программа развития Сеула, которую он, что поразительно, воплотил в жизнь. В частности, он пообещал восстановить реку и сделать столицу красивым процветающим городом, демонстрирующим развитие Южной Кореи. Сразу же после выборов новый мэр взялся за реализацию обещанного: Чхонгечхон вскрыли, вложив огромные деньги не только в перенесение дороги и реорганизацию практически всей транспортной системы города, но и в оформление новой зоны отдыха. Берега реки за 29 месяцев были превращены в оживленный туристический центр, ежедневно туда приходят более 60 тысяч человек. По официальным данным, стоимость данного проекта составила 360 тысяч долларов. И теперь для сеульцев эта река все равно что для киевлян Контрактовая площадь.

Однако проект не идеален. Активисты и экологи считают, что река должна питаться очищенными сточными водами, но мэрия предпочла дорогостоящую откачку воды из близлежащей Хан.

«Еще один повод для критики проекта — это то, что его нельзя назвать "восстановлением" реки в чистом виде, поскольку цели мэрии были коммерческими: Чхонгечхон повезло стать частью масштабного маркетингового плана по брендированию нового Сеула. Весь проект, впрочем, оказался успешным, и не только с точки зрения маркетинга. Он помог улучшить качество воды в реке, существенно повысил качество общественных мест в городе, расширил биологическое разнообразие и существенно повлиял на климат жаркого Сеула. Несмотря на то, что Чхонгечхон была спасена ради шопинга, развлечений и красивых фото, город и его жители однозначно выиграли от этой интервенции», — комментирует Тьяго Торрес-Кампос.

Салон: В последнее время крупный бизнес и политика проявляют все больше интереса к развитию общественных пространств. Стоит ли урбанистам и архитекторам искать таких инвесторов, даже если это означает включение маркетинга?

Тьяго Торрес-Кампос: Модель, о которой вы говорите, существует, она называется общественно-государственное объединение. И по крайней мере в нескольких странах такая модель отлично сработала: качество общественных пространств и так называемого экосервиса ощутимо улучшилось, это повлияло на значимость коллективности и публичной жизни в городах. Верно и то, что частный инвестор приходит со своим маркетингом и брендингом. Проблема в том, что очень часто государство или общественность не в состоянии профинансировать проекты ревитализации или восстановления на 100%, особенно если речь идет о таких масштабных проектах, как описано выше.

Я не уверен, что архитекторы и урбанисты должны заниматься поиском инвесторов, но что они действительно должны делать, так это быть участниками диалога начиная с самых ранних этапов обсуждения стратегии, менеджмента и даже маркетинга. А вот это происходит, к сожалению, не всегда. 

river

Париж и Сена

Набережная Promenade des Berges строилась с 2008 года и была открыта для посещений в 2013 году мэром Парижа Бертраном Деланоэ. Ее особенность в том, что в течение 24 часов все находящиеся на ней элементы могут быть демонтированы. Дело в том, что во Франции разливы рек — обычное дело (об этом и об особенностях тамошней современной урбанистики мы расскажем в ближайшее время), но иногда они становятся настоящим стихийным бедствием. «Левый берег Сены в рамках города долгое время был брошенной и потому небезопасной местностью, но благодаря обустройству парка и набережной стал популярным местом для различных групп населения города», — рассказывает архитектор. Кроме того, часть этой территории ранее занимала дорога, которую построили в 1960-е, дабы разгрузить центр города. Но когда в 2001 году ЮНЕСКО признал береги Сены мировым наследием, дорогу закрыли. Теперь на левом берегу Сены расположен не только променад, но и плавающие сады, множество игровых и спортивных площадок, кафе и пространств для проведения различных мероприятий.

Салон: Бытует мнение, что развитие общественных пространств естественным образом связано с безопасностью и даже уровнем преступности в городе. Действительно ли подобные интервенции эффективны в этом плане и может ли этот аргумент использоваться для продвижения проектов по ревитализации и восстановлению заброшенных частей города?

Тьяго Торрес-Кампос: Конечно же, между хорошим дизайном и безопасностью есть связь, плохой дизайн иногда наносит дополнительный ущерб. Но если говорить о хорошем дизайне (в большинстве случаев урбанистика здесь идет рука об руку с политикой), вынесение на первый план важности общественного пространства и состояния окружающей среды в рамках города обычно означает, что люди смогут начать использовать свободное пространство более сознательно и даже рационально.

Аргумент о безопасности должен использоваться во время политических, социальных и экономических дебатов в поддержку проектов, улучшающих городскую среду. 

river

Лиссабон и Тежу

Даже в стране мореплавателей Португалии не сразу смогли найти место для своей любимой стихии. Полноводная судоходная Тежу (в Испании — Тахо) — одна из крупнейших рек Пиренейского полуострова, впадающая в Атлантический океан. В XVI веке на ее берегу был построен замок, на многие столетия определивший судьбу реки и города: побережье в пределах Лиссабона разделилось на «праздничную» и «рабочую» части. Вверх по реке от дворца начинались променад и площадь Праса-ду-Комерсиу — как понятно из названия, место праздничное. По другую сторону, вниз по реке, располагалась Рибейра-дас-Наус, где сотни лет строились легендарные португальские корабли. Много лет спустя замок был разрушен, но разделение побережья Тежу сохранилось, даже когда морская страна перестала быть таковой. Из оживленной, пусть и рабочей, местности Рибейра-дас-Наус превратилась в полузаброшенную промзону, разделенную несколькими дорогами. И хотя вид с обеих частей берега открывался одинаково прекрасный, к концу ХХ века они разительно отличались: Праса-ду-Комерсиу — центр города и место развлечений, Рибейра-дас-Наус — бывшая военно-морская база, небезопасная часть города.

В 1990 году во время археологических раскопок в Рибейра-дас-Наус была обнаружена часть огромной судостроительной верфи. Португальцы вспомнили свою мореплавательскую историю и решили спасти то, что от нее осталось. В 2002 году мэрия выделила почти 4 миллиона евро на восстановление верфи и всей Рибейра-дас-Наус и создание променада, который соединил бы две части побережья и обеспечил доступ к Тежу. Так рабочая часть побережья стала серией террас и слилась с променадом Праса-ду-Комерсиу, не утратив при этом своей идентичности: на западе Рибейра-дас-Наус построены новые доки для яхт, прогулочных катеров и кораблей. Это лишь часть интервенции. Следующим шагом будет восстановление старинной верфи и доков, а также территории, где находился дворец Рибейра. На его месте планируется обустроить зеленую зону.

«С моей точки зрения, восстановление части побережья Тежу в Лиссабоне — уникальный проект. Он не только позволил улучшить качество общественного пространства города и снизить транспортную напряженность, поскольку променад заменил перегруженную трассу, но имел огромное значение для восстановления и актуализации истории местности и страны в целом», — комментирует Тьяго Торрес-Кампос.

Салон: Каждое поколение добавляет что-то свое к облику города, поэтому на одной улице могут соседствовать готика и модерн. Но так ли важно проявить себя в новых формах? Проект в Лиссабоне говорит об обратном, о том, что людям, возможно, гораздо важнее сохранять связь с городом. Каково ваше мнение?

Тьяго Торрес-Кампос: Это сложный вопрос, и ответ требует объяснений. Да, каждое поколение стремится изменить город и нанести новый слой современности. Этот механизм важен, поскольку сохраняет жизнь города. Улицы резонируют с людьми, живущими на них, так устанавливается и поддерживается связь. Но добавление нового слоя не должно означать полного уничтожения слоя предыдущего, как это частично произошло в моем городе.

Если проект хорош и все сделано правильно, как в случае с Рибейра-дан-Наус, предложенный новый слой интегрируется с множеством исторических слоев, которые когда-то оживляли и делали особенным это место. Связь с городом, которая на архитектурном жаргоне называется «чувством места», зависит от этого и от специфики самого времени. 

river

Мадрид и Мансанарес

Любимая река Франциско Гойи не так известна, как Сена, и даже вполовину не так значительна, как Тежу, но для Мадрида и его жителей Мансанарес — главная водная артерия и свидетельница важных исторических событий. Однако память людей коротка и, как многие реки, Мансанарес потеряла связь со своим городом в XXI веке. Там, где река пересекает границу города, с середины ХХ века ее стали закатывать в асфальт и теснить высотными застройками. Проект частичного восстановления реки в рамках города начался в 2003 году, он во многом схож с проектом восстановления Чхонгечхон: 10 километров реки были освобождены от дороги, которую спрятали в тоннель. Поверх него посадили прилегающий к реке парк. Восстановление этой части реки заняло более 4 лет. Так начался проект Madrid Río, который длится до сих пор. На берегах реки строится несколько очистных систем, чтобы улучшить качество воды, в разных частях города продолжаются строительные работы, цель которых — создать променад и зеленую зону вдоль берегов, убрав все транспортные коммуникации под землю. Восстановление Мансанарес прекрасно демонстрирует изменение приоритетов современного общества: если ХХ век строился вокруг автомобилей, то XXI заботится прежде всего о пешеходах и велосипедистах.

«Город решил вскрыть 43 километра реки, ранее спрятанные под дорогами. Уже разработан план прилегающего парка и обустройства берегов, и хотя далеко не все из этого плана пока реализовано, главным плюсом данной интервенции является не только возвращение реки, но и объединение разрозненных до этого частей города. Целые районы, распложенные по соседству друг от друга, разделены шумными транспортными узлами. Восстановление Мансанарес и создание общественных пространств на ее берегах может вновь объединить эту часть города», — считает ландшафтный архитектор.

Салон: При реконструкции берегов Мансанарес дороги убрали под землю. Это новый тренд в ландшафтной архитектуре? На картинках, изображающих города будущего, дороги выстроены в высоченные эстакады, как в Токио, но, похоже, все больше дорог будут спрятаны под землей, а не подняты над ней.

Тьяго Торрес-Кампос: Именно! Я бы сказал, что это не просто тренд в ландшафтной архитектуре, это новый тренд в строительстве городов, нечто более глобальное. Ландшафтная архитектура так или иначе всегда защищала именно этот подход к планированию дорог, хотя многие годы политики и городские урбанисты делали вид, что не слышат. Этот новый тренд в современных городах становится все более и более популярным, а это означает, что произошли изменения и в политике.

Архитектурные утопии ХХ века всегда были о том, чтобы много: много создавать, много строить, делать все выше и больше. Это одно из послевоенных представлений о хорошей жизни. Однако сейчас нами движет обеспокоенность результатами наших действий на глобальном уровне: в эпоху антропоцена (напоминаем, это эпоха, когда действия людей являются главной изменяющей силой) мы стали понимать, что прогресс — это не обязательно и не только «много». Потому что это «много» должно быть соотнесено с разумным подходом к уничтожению или обнажению того, что было раньше. Иногда — прошлого города, иногда — всей окружающей среды как таковой. 

river

Циньхуандао и Танг

В 2006 году берег реки Танг был модернизирован и, как любят в Китае, оснащен достопримечательностью, призванной привлечь внимание не только туристов, но и всего мирового архитектурного сообщества. Так в туристической местности Китая Циньхуандао появился Парк красной ленты. Проект был удостоен особого внимания журналом Condé Nast Traveler и получил наивысшую награду на конкурсе общественных пространств, который проводит Американское сообщество ландшафтных архитекторов. Красная лента — металлическая скамья длиною в полкилометра, установленная в новом парке вдоль реки. Хотя прием и кажется простым, он очень действенный: благодаря этой скамье побережье стало удобным для прогулок, а яркий цвет и понятный символизм привлекают сюда туристов. В итоге во всей местности повысилась социальная активность, река вновь стала использоваться жителями для рыбалки, купания и отдыха.

Особенность данной интервенции в максимальном сохранении естественного вида берегов и реки. Красная скамья занимает минимум места, не изменяет ландшафт, но при этом восстанавливает связь человека и реки, утерянную после ухода человека в бетонные джунгли.

До интервенции Танг была вытеснена за пределы туристического города, на ее берегах выросли мусорные свалки, доступ к воде был затруднен из-за буйной растительности. А вниз по течению, совсем рядом с городом, река стала частью канала и потеряла свой первоначальный вид. Этот процесс обещал захватить и городскую часть реки.

Однако данный проект еще не окончен, мэрия города намерена и дальше открывать доступ к воде. На берегах реки планируется создать серию пространств с минимальным изменением ландшафта.

Салон: Парк красной ленты отличается минималистичностью интервенции. По правде говоря, этим он нам и понравился. Что вы думаете о таком подходе, есть ли в нем негативные стороны?

Тьяго Торрес-Кампос: Интервенция действительно минимальная: красная скамья и дорожка, извивающаяся вдоль реки и при этом приподнятая над землей. Но интервенция в этом смысле минимальна лишь механически. С точки зрения социума и экологии, изменения, последовавшие за созданием Красной ленты, огромны.

И опять здесь не обошлось без политики: как и во многих современных проектах, подобных этому, в Китае огромное значение имеет политическое решение. Проект представляет концепцию райского места, но это не значит, что мы знаем всю правду. Во-первых, свалку легко просто перенести в другое место, не решив вопроса утилизации мусора. Кроме того, мы не знаем, куда делись трущобы, ранее прилегавшие к свалке у Танг, где и в каких условиях живут эти люди теперь.

Конечно, у нас нет всей этой информации, потому я не могу говорить, что в этом проекте могли быть допущены такие ошибки. Я лишь еще раз напоминаю, что хороший дизайн — это всегда часть многостороннего процесса, который включает и экологию, и социум, и политику и экономику, сбалансированно их объединяя. 

river

Большие надежды: Лос-Анджелес и Лос-Анджелес

После историй об уже состоявшихся проектах Тьяго Торрес Кампос рассказал о проекте, который, по его мнению, рискует стать революционным и сразу каноническим примером восстановления реки в рамках современного города, а потому будем надеяться, что его реализуют.

Речь идет о восстановлении реки Лос-Анджелес, русло которой было заключено в бетонный канал из-за нескольких разрушительных наводнений в начале ХХ века. Бетонные берега реки удивительным образом соответствуют и характеру местных жителей, и характеру экономики. Впрочем, скорее не соответствуют, а сами на них влияют. Сейчас река страдает не только от своего внешнего вида, но и от серьезного загрязнения воды. Экологи и активисты города уже несколько десятилетий борются за снятие бетона, и только в 2015 году политические и социальные дебаты вокруг Лос-Анджелес зазвучали серьезно. На сегодняшний день этот вопрос рассматривается в конгрессе, хотя городское объединение активистов «Друзья реки Лос-Анджелес» уже получило обещание от Федерального управления Инженерных войск США выделить 1 миллиард долларов на восстановление реки и прилегающей территории и возвращение ей природного вида.

Проект по восстановлению Лос-Анджелес, если он когда-либо будет реализован, станет одним из самих масштабных ландшафтных проектов современного мира. Дело в том, что изначально река имеет аллювиальный характер, то есть устье реки мигрирует, иногда существенно меняя географию местности.

Теги:
ландшафтная архитектураурба []

Комментарии (0)

Оставить комментарий